Летние школы

Симанчёв Руслан Юрьевич

(воспоминания пожилого человека с продолжением)

Часть 1

Мои школьные годы кажутся мне сегодня совершенно бездарными. Нет, конечно, были друзья, подруги, хорошие учителя. Не было в моей школьной истории Летней школы. Хотя вполне могла бы быть.

Первая омская Летняя школа была в 1978 году. Я в то время как раз закончил 8 класс. Это был именно тот возраст, который набирался в Летнюю Школу. Она была физико-математической и собрала 60 ребят из Омской области. Организаторами Школы 1978 года были доценты математического факультета ОмГУ Георгий Петрович Кукин и Геннадий Шмерельевич Фридман.

Омск вообще, на мой взгляд, многим обязан появлению в 1974 году классического университета. Но это тема отдельного разговора. Отмечу только, что Летняя школа — один из мощнейших и живучих региональных проектов, рожденных университетом.

Георгия Петровича мы скоро увидим, он приедет к нам с лекциями. Сегодня он профессор, заведующий кафедрой алгебры ОмГУ. Геннадий Шмерельевич не приедет. Он теперь президент Сибирской Сотовой Связи и на улицу выходит только с охраной. В то время Летняя Школа не называлась Академией. Соответственно, не было в ней и президента. Руководитель назывался словом «комиссар». Это, разумеется, было лишено политического смысла. Вообще мы и потом никогда не занимались политикой. Мы были выше этого.

Кстати, более подробно о первой Летней Школе может рассказать Сергей Астафьевич Агалаков. Этот человек (в то время пятикурсник матфака ОмГУ) был одним из вожатых Летней школы 1978 года. Советую вам поговорить с ним на эту тему.

Начиная с 1978 года, не было ни одного августа без Летней школы. В течение первых пяти лет комиссаром был Г. Ш. Фридман. Мне удалось захватить последний год его работы в Летней Школе, но об этом позже.

Летняя школа 1980 года проходила в селе Атак Тарского района. Она знаменательна тем, что кроме математиков и физиков в ней появились ихтиологи, краеведы и медики. В тот год аборигены были очень агрессивны. Почему-то часто приходили в лагерь. Видимо, в поисках приключений. Они их нашли. Троих недорослей из Атака посадили в тюрьму за хулиганство.

В 1981 Школа впервые приехала в Нижнюю Омку, именно на то место, где мы сейчас находимся. Вообще, мы дислоцируемся в Нижней Омке с завидной регулярностью. 81-й год, 82-й, 83-й, 85-й, 87-й, 95-й, 96-й, 99-й.

В 1982 году я попал в Летнюю Школу впервые. Это получилось с легкой руки Г. Ш. Фридмана. Я тогда учился на втором курсе. Как-то на факультете мы пели песни. Я играл на гитаре. Фридман был с нами. Услышав мой репертуар, он удивился, почему я до сих пор не работаю в Летней Школе. Так я попал сюда.

Тогда мы работали вместе с моими однокурсники. Все четверо сегодня кандидаты наук, а с А. Ю. Весниным и М. А. Шевелиным мы и по сей день друзья (они мне дороги почти так же, как Тимофей Александрович и Дмитрий Валерьевич).

А. Ю. Веснин, Е. Я. Клименко, Е. В. Мжельская работают сейчас Институте математики Сибирского отделения Российской Академии наук, М. А. Шевелин — на кафедре у Г. П. Кукина.

Миша бы, наверное, и сейчас был с нами, если бы серьезно не заболел пчеловодством. Я пытался его лечить — бесполезно. Вообще мы уже тогда почти полностью определяли политику Летней школы. Лидером в этом смысле среди нас был Андрей. Он и сейчас самый умный. В ближайшее время ждем от него защиты докторской диссертации.

Мы были одновременно и преподавателями, и вожатыми, то есть поднимали детей на зарядку, проводили учебные занятия, пасли их после учебы до отбоя. Надо сказать, что в то время у нас не было столь мощной, как сейчас, внеучебной программы. С одной стороны это плохо, потому что ребятам не хватало средств для самовыражения. С другой стороны, у меня, как у вожатого, было больше времени для общения с детьми.

Я не знаю, какая модель лучше. Время покажет. Во всяком случае, я научился очень многому. Я научился чувствовать людей, ласково и ненавязчиво влезать к ним в душу, научился располагать их к себе. Это были мои первые шаги, как преподавателя и педагога.

Именно тогда, в 1982 году, я выработал для себя главный методический принцип. Он состоит из трех шагов: сначала я заставляю аудиторию влюбиться в себя, затем демонстрирую себя как носителя математики, а потом ухожу в сторону, оставляя детей с математикой один на один. Счастье бывает тогда, когда на первом шаге любовь взаимна.

Комиссар ЛШ-82 Г. Ш. Фридман занятий не вел. И был совершенно прав. Мы чувствовали себя хозяевами положения, мы чувствовали огромную ответственность. И мы старались соответствовать. Кроме того, как мне кажется, мы уже тогда любили математику, а Г. Ш. был ее живым воплощением, почти богом.

Сегодня в Летней Школе модель иная. Но и времена другие. Обеспечивать существование Летней школы в эпоху вульгарного рынка трудно.

1983-й. Чем он для меня запомнился? Михаил Владимирович Чигринский, Павел Борисович Бекишев, Александр Васильевич Губанов — дети из моего отряда. Умные, активные, яркие.

В тот год был интересный случай. Как-то, ложась спать часа в 2 ночи, я услышал шум и топот в холле первого корпуса, в котором жил мой отряд. Дети развлекались (нарушали режим).

Пришлось встать, одеться, взять фонарик и выйти из комнаты. На открывающуюся дверь они отреагировали мгновенно — я никого не успел поймать. Вернулся, лег. Снова шум. Выхожу, обвожу холл лучом света и вижу в центре холла целующихся Женю Алексееву и Сережу Кацая. Они даже не дернулись. Мне пришлось извиниться и уйти.

Этот год был годом девяностолетия В. В. Маяковского. Мы поставили «Клопа». Я режиссировал. Миша Чигринский (он делал Пьера Скрипкина) говорил потом, что это был его актерский дебют. Позже, будучи студентом мединститута, он был одним из ведущих актеров знаменитого «Агара».

О Чигринском еще будет речь. Он не расставался с Летней Школой вплоть до 1995 года, когда он отъехал в Израиль. В последнем письме он написал мне, что страшно завидует всем нам, выезжающим в Летнюю Школу.

Часть 2

Школа 1985 года мне наиболее любима. Таких замечательных сезонов у меня больше не было. В тот год Владимир Яковлевич Беляев, доцент матфака ОмГУ, приехал сюда в Нижнюю Омку для чтения лекций на велосипеде. Была глубокая ночь. Я с двумя девочками из моего отряда Юлей Гольденфанг и Аленой Чистяковой в нарушение всех режимов готовил сценарий вечера по Высоцкому.

Дверь тихо скрипнула и в холл первого корпуса (это был единственный корпус, где горел свет) просунулось велосипедное колесо. На фоне нижнеомского звездного неба и блеклого фонаря это выглядело мистически. Потом появился Беляев. Он ехал 6 часов, попал под дождь и с обеда ничего не ел. Надо сказать, что эти испытания никак не повлияли на качество его утренних лекций.

Командиром нашего отряда был Володя Хомутов. В то время мы всегда в первый день сезона выбирали командира отряда, физрука и санпост. Эта система сегодня кажется архаичной, но, тем не менее, это очень удобно. Если на эти места попадали хорошие люди, то многие проблемы, с которыми мы с вами сейчас героически боремся, просто не возникали.

Я, например, как вожатый практически никогда не бегал по лагерю и не собирал своих детей. Для этого мне было достаточно обратиться к Володе. Поднимая отряд на зарядку или формируя команду для футбола, я имел дело только с физруком. По поводу уборки корпуса и территории все вопросы решал санпост.

Это не значит, что я бездельничал. Формализовав посредством этой схемы процедуру решения повседневно-бытовых вопросов, я получал возможность для духовного общения с ребятами. Я переставал быть для них контролером и становился хоть и старшим, но товарищем.

Все эти мелочи, касающиеся подъема, отбоя и т. п. мы сразу ввели в аксиоматику жизни отряда, договорившись, что если аксиомы будут нарушаться, то исчезает смысл нашей Летней школы. Мы ведь собрались сюда не для того, чтобы контролировать друг друга и, как следствие, увиливать от этого контроля, а для того, чтобы нормально, по-человечески общаться.

Планку нашего общения мне удавалось поднимать очень высоко. Для некоторых это было очень трудно. Но школу общения ребята проходили хорошую.

Особенно яркими были наши дежурства по столовой. Во-первых, я, хоть и был вожатым, никогда не знал, сколько порций на какой отряд накрывать. Это знал Володя Хомутов. Я вообще приходил на обед вместе со всем лагерем. Во-вторых, тогда в 85-м году парни из моего отряда вообще не пускали девчонок в столовую накрывать на столы. Это была мужская работа. Наверное, потому что тяжелая и не очень белая.

Но ребятам удавалось привнести в нее яркие белые краски. Накануне дежурства девчонки гладили ребятам белые рубашки и раскрашивали черной тушью вырезанные из картона бабочки. Во время обеда в столовой играла музыка и между столами ходили красивые аккуратные парни в белых рубашках и черных бабочках. Блеск! Я не имел никакого отношения ни к самой идее, ни к ее реализации.

Наверное, странно, что я совершенно не говорю об учебе ребят. Как проходили занятия, какие были результаты? Все было на высоком уровне. Володя Хомутов закончил Физтех, сейчас живет и работает в Москве.

Юля Гольденфанг имеет два высших образования: матфак ОмГУ и практическая психология ОмГПУ, в настоящий момент находится совсем рядом от того места, где вы стоите, и водится с Полинкой Симанчёвой. Алена Чистякова преподает математику и физику в Москаленском районе.

Физрук нашего отряда Олег Данченко закончил Ленинградский университет, работал в Москве на Европе-плюс самым главным компьютерщиком (представляете!), сейчас получил контракт в Америке.

Вообще у Летней школы 1985 года только один недостаток: в ней мог бы быть, но почему-то не оказался Тимофей Александрович. Более того, он знал о ней и, по-моему, даже собирался ехать. Тем более, что Олег Данченко — одноклассник и ближайший школьный друг Тимы.

Тогда у меня в отряде было трое или четверо Тиминых одноклассников: кроме Олега помню Аню Лушпу и Леру Михляеву. Точнее надо спросить у Тимофея Александровича. Представляете, насколько более ярким и объемным был бы мой рассказ о 85-м годе, если бы у меня в отряде был Тимофей!

Еще одна интересная история о Летней Школе 1985 года произошла три дня назад, когда я возвращался из Омска. Одной из целей моей поездки в Омск была закупка товаров для нашего магазина. Надеясь прогуляться по дороге от Нижней Омки до лагеря по давно знакомым и исхоженным тропинкам, я не предупредил Тимофея о времени своего возвращения…

Закупленные товары для магазина потянули килограммов на 25. Делать нечего, идти придется пешком. На выходе из села, когда до лагеря оставалось еще километра четыре, около меня затормозила белая Тойота. За рулем сидела женщина. Она обратилась ко мне по имени-отчеству и предложила подбросить до лагеря. Я где-то когда-то видел ее, но имени, конечно, вспомнить не мог.

Причин для согласия у меня, сами понимаете, было много: 25 килограммов фломастеров, 4 километра жары, женщина за рулем Тойоты… В конце концов выяснилось, что это Марина Десятова. Она была у меня в отряде в том самом 85-м. Невероятно!

Часть 3

В 1986 году Летняя школа была, но без меня. Я служил в армии. Этот период я пропущу, он не имеет отношения к моему рассказу. Единственное, что отмечу: тяготы и лишения военной службы (цитата из устава гарнизонной и караульной службы ВС СССР) удавалось скрашивать теплыми воспоминаниями о Летней Школе.

В 1987 году на весь сезон приехать не удалось. Поскольку подготовка к Летней Школе начинается ранней осенью, а из армии я пришел в конце мая, то вписаться в команду просто не успел. Но мы с Андреем Весниным приехали сюда в Нижнюю Омку читать лекции. Это было для меня совсем новое качество.

Мы пробыли два дня, выдали часов по 8 лекций, зарядились энергией. Вообще этот приезд оказался для меня очень важным. Эти два дня позволили мне осознать, что за полтора года армии я не растерял мозги, навыки и привязанности, что то, что я любил, я по-прежнему люблю.

1988-й. Самый неудачный для меня сезон. Летняя школа проходила в Москаленском районе. У меня ничего не получилось. Контакта с ребятами достичь не удалось, общения не было. Я безумно устал за этот сезон. Устал от того, что не было вдохновения, что все приходилось делать с усилием. Я оказался неспособным на прямой контакт с детьми.

Наверное, мое время в Летней Школе прошло? Тем более, что из всей нашей старой команды поехал только я. Я понял, что у меня два варианта: либо переходить в статус «заезжего профессора», либо переходить на «руководящую работу». Я решил выбрать второе.

Но Школа 1988-го, тем не менее, имела очень важные достоинства. Именно в этом году в Летнюю Школу первый раз приехали Дмитрий Валерьевич Кузнецов (физруком), Андрей Федорович Кириченко (вожатым математиков) и Михаил Владимирович Чигринский (вожатым химиков). Первые двое были в то время студентами матфака ОмГУ, а третий — студентом мединститута.

Они стали случайным зернышком, занесенным в нашу почву, зернышком, из которого выросло то, что сегодня мы называем Летней Школой. Именно они стали эпицентром дальнейшего развития (по крайней мере, в плане внеучебного процесса). Им принадлежат многие идеи, которые живы и по сей день: Война, Ночной дозор, КВН, интеллектуальные игры, внутренняя валюта.

Например, сценарий войны 1996 года М. В. Чигринский прислал из Израиля, где он сейчас живет. Главные идеи нынешней войны принадлежат А. Ф. Кириченко. Газета Летней Академии — детище Д. В. Кузнецова. Впервые она появилась в прошлом году, а в этом — на помощь Диме пришли его ученики и Б. Ю. Кассал. В 1989-м я первый раз поехал комиссаром.